Путешествие в иной мир. Записки паломника

21 января 2020

Андрей Федоров, журналист

Часть 1. Погружение в иную жизнь

В Рождествено мы пришли на катере где-то в полдень. Здесь я быстренько договорился с водителем, чтобы довез меня до Заволжского Свято-Ильинского женского монастыря в Подгорах. Именно сюда благословил приехать архимандрит Георгий (Шестун), настоятель Заволжского мужского монастыря. Договорились, что он меня дождется и мы вдвоем поедем в мужской монастырь, куда он меня и пригласил.

В этих монастырях я не был лет шесть, и женский монастырь меня приятно удивил. Он сильно расстроился и похорошел. Все здания были хорошо отделаны, всюду плитка, симпатичные и ухоженные газоны.

Были двадцатые числа августа, ехать пришлось недолго, тем более дорога асфальтированная. Всюду была зеленая трава, деревья, короче говоря, лето, пусть даже его окончание.

Отец Георгий был на месте, как и договаривались. Сели в его рабочем кабинете, поговорили. Он сказал, что с минуты на минуту приедет настоятельница женского монастыря игумения Нина и мы пообедаем. Матушка не заставила себя долго ждать. Я был этому очень рад, с игуменией Ниной был знаком, но давно ее не видел, мне показалось, что она почти не изменилась. Монахиня Васса подала нам на обед очень вкусный борщ, картошечку, еще какие-то закуски. Все постное, еще шел пост.

Несмотря на то что отец Георгий пригласил меня пожить в мужском монастыре, обойти молчанием славную историю создания монастыря женского будет, наверное, неверно. На самом деле она началась несколько десятилетий назад. Храм Святого пророка Илии построен в середине XIX века. Когда его закрыли в 30-х годах прошлого века, за ним особо и не следили, он постепенно разрушался и в конечном счете был бы снесен, если бы не чудесное изменение «формата» в 2003 году. В конце 2002 года в самарском храме преподобного Сергия Радонежского, настоятелем которого был протоиерей Евгений (так в то время звался будущий отец Георгий), появилась первая монахиня. Небольшую келью для нее сделали прямо в храме. Опекать ее тогда взялась супруга отца Георгия матушка Ирина (будущая игумения Анастасия). Весной 2003 года получили благословение на постриг еще три прихожанки. И примерно в то же время в Рождествено побывал владыка Сергий. После небольшой трапезы решили посетить село Подгоры. Ильинский храм тогда был еще полуразрушен, а дать ему новую жизнь пытался отец Владимир Семенной, настоятель Никольского храма в Смышляевке. Для всех было очевидно, что в одиночку ему храм не восстановить. Владыка Сергий решение принял быстро. Он предложил отцу Евгению брать своих монахинь, переезжать в Подгоры и строить монастырь.

Заканчивалось лето, и для монахинь был построен небольшой келейный корпус. К осени был достроен дом, в котором матушка Ирина поселилась в келии. А в следующем году по рекомендации отца Мирона она приняла монашеский постриг с именем Анастасия. Следом такой же постриг принял отец Евгений, которому дали имя Георгий. Как пишет в своей статье «Рожденная игуменией» отец Георгий: «Два таинства – была семья, а теперь родились два монаха». После этого три ночи подряд читали псалтирь. Потом отец Георгий поехал к Владыке на доклад и за послушанием. Владыка поздравил и благословил, и тогда-то повелел открыть в Подгорах женский Свято-Ильинский скит.

Монастырь постепенно строился, причем Владыка благословил заложить еще один храм – в честь самарского священника, священномученика Константина Сухова, прославленного в Соборе русских Новомучеников. Храм построил правнук святого – Дмитрий Сивиркин, с которым лично я дружу еще с института. И, кстати, который в свое время и познакомил меня с отцом Георгием.

В 2006 году Заволжской обители был присвоен статус монастыря, а в 2009 его настоятельница была возведена в сан игумении. Такая вот история.

Увы, 22 июня 2012 года сердце матушки Анастасии после долгой и весьма тяжелой болезни остановилось. А чуть позже в сан игумении монастыря была возведена матушка Нина. Которая и кормила теперь нас с отцом Георгием обедом в день моего приезда.

Следует сказать, что монастырь сразу же привлекает внимание. Очень красивый, ухоженный, такой ладненький. Глядя на него, я, с моим ассоциативным мышлением, вдруг понял, что чисто визуально напоминает он мне красивую, роскошную и очень вкусную розу на прекрасном праздничном торте.

До мужского монастыря ехали минут пятнадцать, хотя за разговором они пролетели как-то незаметно. Монастырь находится на горке, как говорят, где-то на 130 метров выше уровня Волги. Если вернуться к уже предложенной модели про праздничный торт и розочку, то вначале мне этот монастырь торт и не напомнил. Деревянный храм, рядом трапезная, много избушек, в которых живут монахи, послушники, трудники и другой обитающий здесь люд.

Отец Георгий – человек энергичный, тут же принялся водить меня по монастырю. И тут-то до меня дошли две, как оказалось, важные мысли. Первая – по территории этот монастырь намного больше женского, и уже это обстоятельство как-то компенсировало внешний диссонанс. Да, это и был тот самый торт из придуманной мною модели. Роскошный хотя бы в силу потенциальной перспективы дальнейшего развития. Второе, я не узнал находящийся здесь храм. Дело в том, что я был на его освящении в 2006 году. Все тогда прошло очень организованно. Но тогда это был какой-то другой храм, очень похожий, но другой. Эту загадку мне помогли разгадать через несколько дней, когда служба началась в храме на источнике святого Илии. До этого храма пришлось спускаться под горку (примерно километр). Но лично я об этом ничуть не пожалел. Во-первых, после службы пришлось чуток подниматься в горку, а это хорошая зарядка для ног и кардиостимуляция. А, во-вторых, которое, на самом деле и есть «во-первых», рядом с источником был как раз тот храм, который я все эти году помнил.

В свое время он был построен на финансовое вспомоществование известного самарского бизнесмена и депутата Олега Дьяченко. И здесь опять веселая история. Олега на это место привез отец Георгий. Дьяченко здесь жутко понравилось, и он предложил профинансировать строительство часовни. Отец Георгий тут же отреагировал и вскоре с помощью архитектора Николая Жоголева нарисовал эту часовню, как он ее видит, и предложил Олегу Брониславовичу. Тот глянул, улыбнулся и сказал: «Так это уже церковь». Ну вот, как-то так было дело. Церковь и построили. Очень красивую, из оцилиндрованного качественного бревна. Причем, что примечательно, когда храм уже был возведен, Олег Дьяченко подарил ему отличную коллекцию икон, которые, надо полагать, собирал не один год.

В «нижнем» храме, как я его про себя называю, часто проходят службы. Я как-то стоял на одной из них и вдруг подумал: как интересно и как-то правильно, что ли, получается – Олега Дьяченко с нами уже нет, а храм стоит. И будет стоять.

Здесь оказался отменный журнальный развал, на котором я впервые в жизни увидел и взял альманах «Духовный Собеседник». Его, кстати, отец Георгий и редактирует. Отличное издание. Очень интересные статьи (не могу по привычке назвать их заметками, это не заметки), исторические материалы, прекрасные стихи, в частности, моего друга Дмитрия Сивиркина. Так что рекомендую.

Мне понравилось то, что в этом храме много мирян. Кто-то на машинах приезжает, кто-то на велосипедах, кто-то приходит пешочком. Постоят, помолятся, обязательно выпьют воды из источника. Неспешно уходят. Чтобы снова вернуться.

Кстати, сюда, на территорию этой церкви, меня приезжали навещать мой сын Олег и его мама – Марина, моя первая жена, с которой сохраняются хорошие отношения. Марине очень понравилось это место, и она сказала, что мне посчастливилось еще при этой жизни оказаться в раю. Ну-ну…

Однако вернемся в мужской монастырь. Я уже сказал, что по занимаемой территории он больше женского. Плюс к этому, потенциально есть еще пять гектаров. В монастыре пока порядка десяти домов, которые активно обустраиваются, баня, душ, два больших огорода. На огородах выращивают картофель, томаты (аж три сорта!), баклажаны, кабачки, болгарские перцы, капусту. Здесь есть прекрасные яблони, слива и что мне нравится больше всего – самый разный виноград. И светлый, и черный. Мне очень понравился черный, и я сохранил несколько косточек, намереваясь прорастить их уже в Самаре. Но кто-то из братии меня разочаровал, сказав, что из косточки стоящая лоза не получится. Нужно как-то по-другому. Теперь вот выясняю – как. Кстати, в монастыре есть пасека, и прекрасный мед предлагают на обед.

Я пишу эти строки 6 сентября, в монастыре прожил уже две недели. Как-то привык, хотя в первый день у меня случился буквально шок. Мы сюда приехали во второй половине дня, в пять вечера я пошел на службу в церковь. И, признаюсь, несколько удивился, когда узнал о том, что служба будет продолжаться четыре часа. И только после нее будет ужин. Но ничего, как-то выстоял. Потом начал привыкать. Особенно после того, как мне пояснили, что наш монастырь живет по самому жесткому уставу афонского монастыря.

Уже сказал, что в монастыре есть очень хорошая баня, душ, естественно, трапезная, где очень хорошо и сытно кормят. Причем трапезная находится недалеко от храма, монахи по этому поводу даже по-доброму шутят.

Кстати, под трапезной есть очень вместительный погреб, где полно солений и другой снеди. В один из дней мы с трудником Василием собрали больше 10 ящиков помидоров, часть из них выжали на сок, и я в том числе потом эти банки переносил в погреб. Ну, не скрою, было желание потихоньку откупорить одну баночку и попробовать сок. Не сделал этого. Без спросу нельзя, Бог накажет.

Раз уж я упомянул Василия, с которым мы собирали помидоры и с которым сразу же как-то нашли общий язык, надо бы поподробнее рассказать о тех, кто живет в монастыре.

Сам я давно являюсь верующим человеком, много что знаю, но и для меня в данном вопросе было много нового. Например, Василий является «трудником». Эти те люди, которые ищут свое место в этой жизни и в один прекрасный день приходят с этим в монастырь. Естественно, сразу монахами они не становятся. Они должны себя испытать и понять, что оказались в том месте. Иными словами, они должны понять, что это – именно их место. После этого их переводят в послушники, иноки. Хотя, если человек проявляет старание, ему все нравится и удается, он может сразу же стать монахом, минуя ступеньку иночества.

Не знаю, лично я бы не смог стать монахом, но, как понял, многие именно здесь находят свое призвание и смысл. Отдыхали как-то на скамейке рядом с храмом с иноком Кандидом. Разговорились, он вдруг заметил: «Слава Богу, что Он меня сюда привел». Я начал расспрашивать, как дело было. Мой собеседник рассказал, что пришел в монастырь лет шесть назад и ни разу об этом не пожалел. Это его место и смысл. Приятно слышать такие слова, хорошо, когда человек себя находит. Пусть это происходит даже в приличном возрасте. Не у всех так бывает. Мне рассказали, что иногда сюда приходят люди, которые выдерживают дня два-три, потом уезжают. Не их это. Но, если говорить в целом о всей братии – монахах, иноках, послушниках, трудниках, то, не вдаваясь особо в подробности и нюансы, стоит сказать о том, что здесь очень приличный и воспитанный коллектив. Приезжая сюда из шумного и суетного города, невольно удивляешься тому, какая здесь несуетная, но наполненная особым смыслом жизнь. У этих людей есть миссия, они это осознали и этим дорожат.

Вот трудник Василий, с которым у меня сразу же сложились очень добрые отношения. Жил в одном из населенных пунктов Самарской области. В один прекрасный день вдруг понял, что что-то в его жизни не так, чего-то не хватает. Собрался и отправился в монастырь, который находится в Винновке. Добирался с трудом, но так и не добрался. Кто-то посоветовал ехать в Подгоры, в мужской монастырь. Добрался до него. Не сразу все сложилось без сучка и задоринки, но в конечном счете пришел к отцу Георгию, который Василия здесь и оставил. Глядя на него, ежедневно с ним общаясь, я понял, что это как раз его правильный выбор, его миссия.

Отец Фалалей. Прекрасный, душевный и умный человек. Очень хорошо рассуждает, есть чему поучиться.

В первый же день моего пребывания в монастыре отец Георгий познакомил меня с моим будущим наставником – отцом Серафимом. Прекрасный человек, у него добрые и какие-то смеющиеся глаза. Заканчивал московский железнодорожный институт, потом приехал в монастырь. Судя по всему, ни разу об этом не пожалел. Это – его дорога, его миссия.

Примерно в таком же ключе можно рассказывать о всех, кто связывает свою жизнь или часть ее с монастырем. Уже сказал, что все очень приятные и добрые люди. По сравнению с городом здесь получилась какая-то другая общность, которая притягивает и заставляет смотреть на свои поступки, свои дела как-то иначе, более требовательно и ответственно, что ли.

Меня поначалу удивило то, что в монастыре было довольно много совсем молодых людей, буквально школьников. Разговаривал с ними. У каждого своя история, каждый из них, чаще всего при участии родителей, решил приехать в монастырь. Пусть на время, но им здесь нравится, они здесь явно не просто так, не только ради того, чтобы пожить на природе, подышать хорошим воздухом. Каждый из них, осознавая это или пока еще не в полной мере, решает для себя очень важную задачу. И дай им Бог ее решить.

Я уже сказал, что первый мой день пребывания в монастыре оказался такой психологической «стресс-подножкой». Мне что-то не нравилось, что-то вначале не устраивало. Но я про себя понимал, что, во-первых, ко всему нужно привыкать, во-вторых, для меня как верующего человека выбора-то нет. За две недели жизни в обители попривык, и сейчас уже меня все чаще тянет в разговорах говорить «наш монастырь». Уже это хорошо. Я каждое утро, просыпаясь, выхожу на крыльцо и любуюсь окружающей природой. В последние три-четыре дня в ней происходят изменения. Когда приехал, все было зеленым – деревья, трава. В последние три-четыре дня все это зажелтело, появились ярко-бордовые краски. Осень наступает, хочешь ты этого или нет. Скоро листва облетит, потом выпадет снег. Природа и люди будут ждать солнечную весну. Она придет. В этом можно не сомневаться. Жизнь-то продолжается, за что, уж простите, спасибо Богу. Аминь.

Часть 2. О монашестве. Два в одном

Больше десяти лет назад дело было. Ехали в деревню, я был за рулем, рядом сидела моя родственница. Она знала, что я крещеный и в церковь хожу. Зашел разговор о вере. Родственница, назовем ее Татьяной, очень дипломатично и как-то неуверенно начала говорить о том, что Бог, возможно, есть, но в церковь она не ходит, с батюшками не общалась. Естественно, что здесь-то мы с ней диаметрально разошлись. Уже не помню, как ей возражал, но в целом сказал, что церковь создана Иисусом Христом, что это и есть, скажем, так, главный коммуникатор, который и связывает нас, верующих людей, и с Господом, и с Его Сыном, который был распят на Кресте, на Голгофе, и с великим множеством последователей нашей веры. Моя пассажирка как-то задумалась, а потом задала мне поистине сакраментальный вопрос о том, попадет ли она после этой жизни в Рай, если в Церковь не ходит. Я тут же ответил, что невозможно попасть туда, во что ты не веришь. Пожалуй, получилось жестко, но после этого разговора и я задумался о том, что для нас Церковь и почему мы в нее ходим молиться.

Пожалуй, вера – понятие довольно сложное, многогранное и ответственное. Одним из базисов веры как таковой, безусловно, является вера в вечную жизнь души. Если так, то время земной жизни имеет особый смысл и логику, если оно является частью вечности. Завершение земного пути заканчивается кладбищенской могилой только для материального тела, душа уходит в дальнейший путь. Каким он будет, зависит от того, как человек прожил свою жизнь. Уделял он внимание только внешним обстоятельствам или понимал, что реакция на эти обстоятельства влияет на его внутреннее содержание, на его душу. Это и есть главное, определяющее. Это, скажем так, основная причинно-следственная связь. Понимание такой связи – главный, очень ответственный и трудный момент. То есть человек должен понимать, что внешнее, реагирование на эти моменты, часто – вызовы, должны выстраиваться так, чтобы совесть была спокойна, чтобы душа не тяготилась. Что такое «внешнее»? Это целый комплекс того, с чем человек сталкивается, например, в мирской жизни. Здесь много составляющих. Это ежедневная деятельность человека, его дела, отношение к социуму и к Богу. Понятно, что для моей родственницы, с разговора которой я начал эти заметки, последнее составляющее вряд ли сейчас является главным. Даст Бог, она со временем пересмотрит свою «шкалу ценностей». Что касается меня, то лично я еще пару лет назад создал для себя модель, которая кажется мне, если не абсолютной, то весьма удобной и убедительной. Эту модель я про себя назвал «Системой островов». Острова – это те, кто для тебя особо дорог, с кем ты живешь, всегда можешь найти общий язык. Для меня островами являются мой сын, мои дочери, моя, уж простите, первая жена – мама сына, некоторые друзья, уже ушедшие из этого мира родственники, в первую очередь – моя мама. Но главным, основополагающим Островом является Бог. Именно Он определяет мое отношение к другим островам и мое искреннее желание постараться сделать так, чтобы другие острова это понимали, ценили и как-то принимали эту модель на себя.

Мне кажется, что здесь уже есть четкая и понятная взаимосвязь. Вечность, Бог, Иисус Христос, Богоматерь и все те люди, которые их приняли в те и последующие времена. Все те, кто принял сказанное почти две тысячи лет назад. В этом славном ряду и душа, которая и уходит в вечность, так как бессмертна. И если для человека понятие «душа» не является формальностью, то он старается включить плоть в душевное тело. И это уже аскетика. Без лишнего внутреннего усилия отказаться от лишнего, быть в рамках разумного, понимая, что то, что разумно, оно и Богу приятно. Собственно говоря, вот почему многие люди так ждут поста. Он – нормальное человеческое состояние, по сути – возвращение к прошлой жизни.

Здесь есть еще один очень важный момент. Некое внешнее понимание и приятие Бога, Христа, Богоматери и очень многих последователей Православной веры не будет полным без понимания и приятие Церкви. Я понял это уже достаточно давно, и сейчас, внимательно почитав альманах «Духовный Собеседник» и духовно-просветительский журнал «Древо», нашел подтверждение своему, как оказалось, правильному заключению, в трудах очень многих известных священнослужителей. Если ты художник, то не сможешь писать картины без холста и красок, если хирург, тебе не обойтись без скальпеля, если ты считаешь себя верующим, то ходи молиться в Церковь. Которая и создана Христом, в которого ты вроде бы веруешь. Выполнение этого принципа откроет много других возможностей и необходимостей, которые необходимостями для тебя и не станут, они не будут тяжкими. Просто не может быть тяжкой помощь, например, нуждающимся людям преклонного возраста, детям, в том числе детям с ограниченными возможностями. Не может быть тяжкой благородная просветительская деятельность. Не ради того, чтобы получить «галочку в зачетке», а ради себя, своей души.

Кстати, симптоматично, что в девяностые наблюдалось некое неприятие Церкви, ее служителей. Время было такое, его ведь не зря называют теперь «лихими девяностыми». Сейчас, слава Богу, все иначе. Стоит прийти в храм на службу, чтобы увидеть, сколько здесь теперь молодежи, в том числе – явно школьников. К счастью, все в жизни меняется, причем часто довольно быстро и в лучшую сторону.

И если уж разговор о Церкви, ее основателях и славных многочисленных последователях веры, невозможно не сказать о смысле и миссии монашества. Архимандрит Георгий (Шестун) пишет в альманахе «Духовный Собеседник» (статья «Свет миру», №4, 2012 г.): «У каждого человека есть два пути, и оба спасительные: путь Марфы и путь Марии (Лк. 10, 38-42). Путь Марфы – это деятельное служение ближним, таково призвание «белого» духовенства. Путь Марии – это выбор «единого на потребу», жизнь монашеская. Монах внимает Господу, сидя у Его ног. Оба пути спасительны, второй – выше, но не нам выбирать… Монашество – это лицо Церкви, которое всегда обращено к Богу, а священство – лицо Церкви, обращенное в мир, к людям. Вот такие у Церкви два лица радостных». И в том же номере упомянутого альманаха читаем: «Почему Православной Церковью руководит монашество? Потому что Церковь можно доверить только ангелам, а не людям. Вот ангелы и руководят. В Православии архиереев так и называют – Ангелы Церкви».

Уже больше месяца назад один хороший знакомый пригласил меня пожить в мужском Заволжском монастыре. Я по природе человек любопытный, а еще и верующий, поэтому согласился. Не жалею. Во-первых, здесь абсолютно другая жизнь, во-вторых, здесь особенные люди. Причем, «во-вторых» надо бы расценивать как «во-первых» – оно важнее. Очень хорошей особенностью монашеского сообщества (включая трудников, иноков и послушников) является доброжелательность, желание всегда помочь. Они, особенно монахи, люди образованные, хорошо развитые интеллектуально. С ними комфортно. Я бы попросился остаться здесь навсегда, но, увы, это уже не моя миссия. И здесь существительное «миссия» – более чем важное, поскольку у монастырской братии именно миссия. Для меня лично Господь, Христос, Богоматерь и все их последователи уже давно являются приоритетами (тот самый большой Остров). Для монахов же, это – абсолютный приоритет. Все остальное имеет пусть важное, но не основное значение. Для меня такая система ценностей пока является трудноватой, для них – совершенно обоснованной и единственно-верной. Это не может не вызывать понимание и уважение. И главное – благодарность. Старец Паисий Святогорец когда-то написал: «Мне много раз предлагали стать священником, я всегда отказывался…. Мне хватит монашества. Потому что монашество – это дар молитвы за весь мир». Или читаем в писаниях старца Силуана (Силуан Афонский; 1866-1934): «Мир стоит молитвами святых; и монах призван молиться за весь мир. В этом его служение…» Это, на мой взгляд, очень важные слова. Они молятся за весь мир, то есть, не только за меня, человека воцерковленного, но и за мою родственницу, упомянутую в начале этого материала, за девочек-студенток, которые, идя по улице, не могут оторваться от своих смартфонов, за тех людей, которые исповедуют не наше Православие, а какие-то другие направления христианства. И не только христианства. На мой взгляд, в такой системе постановки ценностей – радость и надежда.

Часть 3. От рассвета до рассвета

В субботу вечером зашел в келью к недавно появившемуся приятелю и остановился как вкопанный. Старший по келье творил Иисусову молитву, перебирая четки. Все, кто жил в этом доме, слушали и кланялись, делая то поясные, то земные поклоны. Быстро уразумев, что зашел явно не вовремя, я удалился. Уже потом мне объяснили, что то, что я застал, в монастыре называют поклонами. На девять четок делаются поясные поклоны, на одну, которая имеет другой цвет, земной поклон. В общем получается 90 поясных поклонов и 10 земных. Если надлежит в совокупности сделать 300 поклонов, то четки перебираются три раза. Такая вот простая арифметика. Характерно, что никто из обитателей монастыря от этого, как говорят в миру, не бегает. Во-первых, к таким вот поклонам быстро привыкают, во-вторых, что, наверное, важнее, у монашествующих, послушников, трудников по жизни не принято устраивать «бунт на корабле». Предусмотрено уставом – исполним.

Вообще говоря, «профессиональные обязанности» в монастыре человека непосвященного, мирянина, поначалу не могут не поразить своим богатым своеобразием и, скажем так, плотностью. Все, предусмотренное уставом, во-первых, поначалу трудно запомнить из-за весьма внушительного объема, во-вторых, из-за своей специфической терминологии, которая в обычной нашей жизни практически не используется.

Я приехал в монастырь в субботу вечером. Пришел на службу и поначалу был буквально потрясен тем, что продолжалась она порядка четырех часов. Это была Всенощная, а она длится существенно дольше обычной будничной службы. В тот первый день я все-таки выстоял, но потом уже получил полное представление о том, сколько нам предстоит молиться. И не только об этом. С любопытством узнал, что если в наших храмах ты будешь на службе стоять, то у католиков все сидят, видимо считая, что Господь вряд ли одобрил бы такое вот наше «стойбище». Но здесь, как говорится, каждому свое. Хотя, нужно сказать, что и у нас в храмах есть «сидячие места», но присесть во время службы можно лишь тогда, когда закрываются Царские врата и старший священник находится за ними, а не в общем храме. Как только врата открывают, все молящиеся встают. Послабление может делаться лишь тем, кто уже в возрасте или плоховато себя чувствует. И здесь еще один важный момент. Если ты мирянин и еще не в курсе существующих норм и правил, тебя никто и никогда не станет воспитывать во время службы. Все очень спокойно и корректно.

Если совсем уж откровенно, то для человека несведущего, далекого от веры и Церкви, монашеский день по определению должен показаться крайне напряженным и трудным. В будние дни он начинается в пять утра, а в праздничные дни в семь утра. Такое вот послабление, уж простите за чуточку юмора. Поздней весной, ранней осенью и летом как-то душевно комфортнее, привычнее что ли – уже или еще светло. Во все другие периоды в пять утра на улице темно. И, скажем, в монастыре «оживляш» создают только монашествующие, спешащие в церковь. Служба начинается с Утреннего правила, за которым следует Полунощница, потом – Утреня, Часы и после этого – Божественная Литургия – пожалуй, важнейшее составляющее утренней службы. В некоторые дни после Литургии служится Молебен, а по субботам еще и Панихида.

В Подгорском монастыре, божественным покровителем которого является святитель Нектарий Эгинский, служится водосвятный молебен с Акафистом святителю Нектарию. Признаюсь, до монастыря я не знал, кто это. Рассказали, и довольно подробно, уже здесь, и для себя понял, что не зря создатели Подгорских монастырей когда-то попросили благословение на то, чтобы именно святой Нектарий стал покровителем этого теперь уже очень значимого места на божественной карте нашей губернии. Причем, что опять-таки очень важно, именно они, и в первую очередь отец Георгий (Шестун), стали первыми в нашей стране, кто сделал этот важный шаг. Несколько лет назад наши монахи посетили остров Эгина, где служил святой Нектарий, подружились со священнослужителями этого славного места и даже привезли в монастырь частицу мощей святого, которые им, благодарность Господу, были вручены. Ну, и теперь не стоит удивляться тому, что в монастырских храмах в честь святого Нектария служатся очень торжественные и запоминающиеся службы.

Если вернуться к утреннему богослужению, то по субботам его завершает Причастие и Благодарственная молитва, поле чего все идут Крестным ходом вокруг храма и в трапезную. К еде никто не притрагивается до тех пор, пока старший священник трапезу не благословит. Во время трапезы читаются поучения, которые лично я всегда слушал, воспринимал и даже отмечал про себя, что у меня возникают вопросы. Впрочем, ответы на многие из них я чуть позже получил от самих монахов и из прекрасной книги «Жить по Евангелию», которую мне дал прочесть мой приятель и которую я после прочтения заказал себе по почте.

После трапезы определяются или уточняются послушания на текущий день. Это тоже очень любопытный и значимый момент монастырской жизни. В списке послушаний буквально все. Это большой перечень работ по благоустройству монастыря, заготовка дров, работы на огороде и в саду. Поскольку монашество в основном самостоятельно обеспечивает свою жизнь, на огородах выращивается очень многое: картофель, морковь, свекла, капуста, репа, чеснок, есть даже свой виноградник. В саду – прекрасные яблоки, а в этом году были посажены вишня, черешня, абрикосы. Вся эта сельхозпрелесть – на новом большой участке вне монастыря, хотя, в октябре текущего года этот участок площадью пять гектаров, де-юре стал монастырским «активом». Соответствующий документ сам видел, и порадовался за своих новых теперь уже друзей и знакомых.

И, так сказать, для разрядки. Впервые приехав на этот новый большой участок, оценив прекрасный вид, в шутку сказал, что с удовольствием построил бы здесь свой дом. Кто-то из монахов, поддержав шутку, пообещал: «Построишь года через три». Посмеялись. Хотя, шутка-шуткой, но, как говорится, будем надеяться.

Еще одна особенность монастыря – это используемая система часов. Почитаются Первый, Третий, Шестой и Девятый часы. Вначале я не понимал, что это и почему выделяются именно эти. Потом мне пояснили, что они как бы символично отмеривают жизнь и страдания Иисуса Христа. Символично, тем более что такой системный хронометраж связан именно с Сыном Господним. Так вот, вечернее богослужение начинается с Девятого часа. Когда я был в монастыре, оно обычно стартовало в пять часов вечера. Заканчивалось в семь или, если была Всенощная, значительно позже. Для меня как для мирянина утреннее и вечернее богослужения чисто визуально имели не большое различие, хотя, перечень читаемых молитв естественно может быть разным. А если это Всенощная, то чаще всего особым акцентом на богослужении становится святой, праздник которого отмечается и служится. Например, в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, участником которого в монастыре стал и я, скажем так, акцент и особое внимание уделялось именно Богородице. Мне кажется, что на это обратили бы внимание даже люди, от веры и Церкви далекие.

А вот все точно обратили бы внимание, и я не исключение, так это на то, как меняется одеяние священников, которые ведут службу. Оно может быть благородно-золотого цвета, либо, например, нежно-салатного. Все очень красивое. Попытался внимательно разглядеть узор, а это – кресты, и с удивлением увидел, что кресты эти имеют четыре равные стороны. По сути-то это Иерусалимский крест, с той лишь разницей, что в Иерусалиме в четырех секторах кладутся еще четыре маленьких креста. Когда я это разглядел, мне стало особенно приятно, я как бы увидел «старого знакомого», которого оценил еще там, в Иерусалиме. Не знаю, как к этому отнесутся монашествующие, но мне кажется, что это очень правильное и доброе позиционирование – Великий город, великая вера, бессмертные люди, которые с нею связаны навсегда.

Еще одна интересная, скажем так, бытовая деталь. Меню вечерней трапезы, которую мы в миру называем ужином, такое же, как во время утренней. Здесь предлагается первое, второе, салаты, овощи, иногда конфеты или торт, если у кого-то из братии именины. Во время вечерней трапезы так же читаются поучения, а после нее идет небольшая по времени молитва.

Понятно, что монашествующие молятся и в своих кельях, но это, хоть и важный, но все-таки «довесок» к общим богослужениям.

Не стоит видимо утомлять читателя полным перечнем монастырских богослужений. Их довольно много, и все они, на мой взгляд, очень значимые, я бы сказал, с явной смысловой символической окраской. Стоит лишь сказать о Неусыпаемой Псалтири. В каждой группе псалмов – три части. Когда читаются две первые, оглашаются имена, которые мы указываем в наших просьбах о здравии и об упокое. После третьей части читаются молитвы.

А между трапезами, в три часа дня, желающие могут прийти в трапезную на чаепитие. Опять интересная деталь: чай предлагается трех видов – черный, зеленый и из лесных и луговых травок. Здесь уж нет обязательного меню, но обычно предлагается отличный, не городской хлеб, какие-то салаты, помидоры.

Надеюсь, что теперь уже знакомые монахи, схимонахи, послушники, трудники на меня не обидятся, если скажу, что, по-моему почти уже сформировавшемуся мнению монастырская жизнь трудна, ответственна и напряжена в первую очередь из-за большого количества важных и продолжительных служб. С этим, впрочем, миришься, прекрасно понимая их важность и значение. Кто-то же должен по своей миссии и желанию молиться за всех нас. Когда это осознаешь, как-то сразу проникаешься уважением к этим необычным людям. Сразу хочется пособить им и монастырю, внести хоть какой-то посильный вклад в их благородное дело.

Симптоматично, что такое желание возникло не только у меня, окунувшегося в этот мир, но и у моих соседей, знавших, где я прожил два месяца. В один из моих однодневных приездов в Самару, моя хорошая соседка Татьяна вручила мне большой пакет с вещами, которые для монастырского люда собрали она и еще одна моя хорошая соседка Луиза Михайловна. Было тяжело, но я этот пакет довез до монастыря, считая, что это и моя маленькая толика в большое и трудное дело.

Обсуждение закрыто.